«О чудесная кошка, дарованная навеки…»
Надпись на обелиске в Небре, Древний Египет

Дорогие друзья, в нашем блоге представлено много материалов по книгам и роликам нашего любимого кошачьего папы Джексона Гэлакси. Кто регулярно читает эти статьи, наверняка оценил полезность советов и опыта специалиста по поведению кошек, тем более за его спиной стоят врачи и ученые-исследователи. Как заявил сам Джексон Гэлакси, миссия его жизни — это сделать нашу планету лучшим местом для кошачьих. Мы продолжаем автобиографический рассказ о том, как два сломленных существа помогли друг другу, это были сам Джексон и главный человек в его жизни - кот Бенни. Продолжение повествования от первого лица.
Прошлое повествование закончилось, когда Джексон, используя метод линии дискомфорта, нашел оптимальное место для лотка Бенни, кот его одобрил и стал с успехом пользоваться.

Как вы можете использовать «Линию дискомфорта»?
Даже если у вас, на первый взгляд, хорошо адаптированная кошка, должно быть что-то, что бросает ей вызов. Почему мы хотим это найти?

Две причины:

1) Решение проблем повышает самооценку. Точно так же, как вы обрели уверенность в себе, когда в первый раз взобрались на турник или в тот день, когда получили водительские права, это происходит с любым существом. Проблемы, с которыми сталкиваются пугливые кошки, часто связаны с чувством собственности или, как они это понимают, отсутствием собственности. Если ты раздираешь игрушку, то владеешь этой игрушкой, и местом, где ты это делаешь. Зайти в гостиную, полную людей и других животных, это ответ на вызов, если обычно ты прячешься в спальне под кроватью. И воспринимается такой выход из привычного окружения как обретение уверенности в этом мире.
2) Способность преодолевать трудности снижает стресс во время непредвиденных жизненных перемен. Не то чтобы вам хотелось об этом думать, но представьте, если что-то случится с вами, что будет с вашей кошкой? Если она будет есть только определенную марку продуктов, посыпанных сверху тем или иным соусом, и то только по нечетным дням, стресс от необходимости делать что-то другое, не дай Бог, в условиях приюта, вполне может быть сильным. Это непреодолимо, и она может вообще отказаться от еды. Ради наших кошек мы обязаны менять их распорядок дня, чтобы дать им возможность расти. По другую сторону границы дискомфорта (вызова) находится комфорт, и хотя мы хотим, чтобы они знали, что их мир и существа в нем безопасны, постоянны и дружелюбны, ощущение успеха и удовольствия по обе стороны границы обеспечивает им гибкость поведения, которая пойдет на пользу им (и, в свою очередь, нам) ну, на всю их жизнь.

С тех пор линия дискомфорта стала частью моего арсенала — я умею находить место, где комфорт превращается в дискомфорт (вызов). Представьте, что ребенок сначала окунает пальчики ног в бассейн, а не прыгает сразу в воду. Пытаясь изменить поведение кошки, совершенно непродуктивно выбрасывать в окно ее чувство комфорта, бросать ее в своего рода ледяную ванну. Она будет яростно отталкиваться, извиваясь, чтобы снова выскочить изо льда, как это делал Бенни, пытаясь снова обрести комфорт. Поэтому вместо этого мы каждый день просим ее подойти к линии дискомфорта и положить лапу на границу между комфортом и дискомфортом. Линия внезапно исчезает и перемещается вверх. И мы начинаем все сначала, всегда мягко уверяя ее, что за небольшие трудности с другой стороны ждет большая награда. В данном случае я обнаружил, что если каждый день передвигать эти лотки на несколько дюймов, Бенни сможет освоиться с программой. Шесть дюймов это комфорт, а фут - неприемлемый вызов. Столкнувшись с очень большим количеством препятствий и огромным количеством кошек, я начал анализировать процесс работы с ними. Я понял, что у меня были сложности, когда я просил кошек противостоять линии дискомфорта (или границе вызовов), предшественнику трансформации. Линию дискомфорта можно также назвать линией комфорта, потому что она представляет собой границу зоны комфорта личности. Это когда одна лапа вперед равна дискомфорту, а одна лапа назад равна комфорту.

Итак, после того, как я познакомился с концепцией «линии дискомфорта», моя квартира в течение трех недель была заставлена лотками с наполнителем, которые передвигались по сантиметрам, пока Бенни спал, пока лотки наконец не объединились в один в удобном для человека месте. В то же самое время, когда мы решали проблему с лотками, Бенни также начал доминировать над Велурией. Кошки стремятся быть собственниками, а Бенни был тем, кем он был, поэтому он чувствовал, что ему нужно проявить самообладание и завладеть всем. Я думаю, что расширенная территория, на которой в кои-то веки не было запертых дверей и других кошек, побудила Бенни позаботиться о том, чтобы Велуриа знала, где ей разрешено стоять, сидеть и лежать, в какое именно время и каким образом. Это был его шанс, и он не собирался упускать его. Велуриа была не просто покорной, но и напуганной, поэтому она всегда была в бегах, всегда искала место, куда он не мог добраться, но часто это заканчивалось для нее плохо. Это была не самая лучшая ситуация. Более того, Велуриа не делала себе никаких одолжений, потому что за кошкой, которая бегает, шумит и превращается в замечательную маленькую пищащую игрушку, как это делала она, будут гоняться. Всякий раз, когда я разрешал ей спать со мной под одеялом, что она любила делать, в какой-то момент ночью Бенни переходил через кровать и буквально наступал на нее. Она поднимала шум, и начинался настоящий ад. Бенни дошел до того, что ему совсем не нравилось, что она лежит на кровати, поэтому вместо того, чтобы случайно наступить на нее, он бдительно патрулировал, чтобы не подпустить ее вообще на кровать.

«Ребята, — наконец сказал я им и себе, — мы собираемся быть вместе долгое время, и у нас все должно получиться. Я не собираюсь отказываться ни от одного из вас, но мы должны работать вместе». Их вид вызывал сомнения в этом. На самом деле я не хотел делать слишком многого; смена дома, например, означала бы еще больше закрытых дверей, что, как я чувствовал, в данном случае означало бы только более суровое возмездие со стороны Бенни. Эта ситуация предоставила мне первую возможность решать проблемы в большой открытой «бихевиористкой лаборатории». Не было никаких внешних воздействий — ни соседей по комнате, ни других кошек, ни собак, практически никаких посетителей. Вопрос был в том, как я мог обеспечить безопасность Велурии на одной стороне уравнения и уверенное владение собственностью на стороне Бенни? Наблюдение за Бенни и Велурией навело меня на мысль о существовании обитателей деревьев и кустарников. Я понял, что Велуриа всегда чувствовала себя более комфортно на высоте, даже когда ей ничто не угрожало. Она запрыгивала на дверной косяк, а затем искала следующую высоту, чтобы перепрыгнуть, как Тарзан в поисках виноградной лозы. Бенни, тем временем, чувствовал себя гораздо увереннее, когда все четыре лапы были на земле. Он бросил кошачью школу еще до того, как там начали преподавать прыжки. Я списал это на его старую травму таза, хотя существует множество естественных причин, по которым кошек может привлекать к земле или приковывать к ней.

Обмен площадками
Когда кошки не ладят друг с другом или устраивают безумные драки, которые приводят к недоверию, чаще всего я возвращаю их к исходной точке и снова знакомлю друг с другом, как будто они никогда не встречались. Одним из основных способов является смена площадки. Вначале кошкам ни в коем случае нельзя позволять смотреть друг другу в глаза; вместо этого они получают равный доступ на территорию, но в разное время. Один получает полную свободу действий, другой – «базовый лагерь» (чаще всего это хозяйская спальня). Таким образом, каждый из них может владеть всем, что угодно, что повышает уверенность в себе, и их начинают осторожно знакомить друг с другом, используя общий запах, но не ссорясь из-за того, кому что принадлежит. Это напомнило мне наблюдение за поведением крупных кошек на охоте.

Львы и многие их сородичи прячутся в зарослях кустарника, передвигаясь почти бесшумно. Иногда они съедают свою добычу прямо посреди равнины. Эти кошки демонстрируют уверенность на земле, поэтому они обитают в кустарниках. Другие крупные сородичи, в первую очередь леопард, убивают с такой же точностью на земле, но затем затаскивают свою добычу на дерево, где гиены и другие падальщики, скорее всего, оставят их в покое. Они едят, дремлют и осматривают обширную территорию из своих безопасных домиков на деревьях; леопарды - обитатели деревьев. Конечно, адаптация такого поведения к домашним кошкам требует изрядной доли свободного понимания и воображения. Но в результате у меня появился новый инструмент, новый способ классифицировать кошек, с которыми я встречался, оценивать их уверенность (или ее отсутствие) и разрабатывать решения, основанные на этих потребностях. И самое замечательное заключалось в том, что этого можно было добиться, не лишая этих кошек их индивидуальности. В случае с моими кошками знание того, что Велуриа обитает на деревьях, а Бенни - в кустарниках, позволило мне создать среду, приятную для обоих, и при этом удвоить объем полезной территории.

Я использовал подоконники, кондоминиумы и обычные стеллажи интернет магазина хозтоваров Home Depot и превратил в супермагистраль то, что раньше было однополосной грунтовой дорогой. Бенни и Велуриа могли бы, если бы захотели, держаться подальше друг от друга и создать систему разделения времени, в которой кошки, независимо от того, насколько велик прайд, могут быть мастерами. Я заботился о безопасности Велурии и предоставил им обоим места, где они могли бы находиться в разных частях дома. Но я не настаивал на разделении, и со временем, в зависимости от уровня стресса Бенни, он просто оставил Велурию в покое.

Обитатель деревьев или кустов?
Важно отметить, что живет ли кошка на дереве или в кустарнике, это не значит, что одна из них лучше другой. Например, некоторым кошкам нравится высота. Они чувствуют себя уверенно в этих местах. Многих моих знакомых кошек загоняли, скажем, на крышку холодильника, и они боялись спускаться, поэтому писали, какали и ели там. То же самое можно сказать и о жителях буша, тех, кто ищет укрытия на уровне пола, например, в шкафу или под кроватью. Понаблюдайте за своими кошками. Они уверенные или не уверенные в себе обитатели кустарников или деревьев? Если они уверены в себе, создайте для них подходящее пространство. Если они неуверенны в себе, используйте линию дискомфорта, чтобы показать им более полный мир, полный смелых решений. Одной из главных причин, по которой я не стал профессионалом раньше, чем стал, в течение долгого периода, когда я подумывал о том, чтобы покинуть приют, было то, что после моего имени не было букв (ну, это и тот факт, что я был недееспособен). Я не мог называть себя например, Джексон Гэлакси, ДВН (доктор ветеринарных наук) или член AVSAB (Американское ветеринарное общество по изучению поведения животных). Я ходил в школу не для того, чем, по моим словам, занимался, и это заставляло меня бояться выходить в свет, потому что я боялся ошибиться... и, что еще хуже, чтобы меня осудили.

Что еще хуже, так это то, что определенно были вопросы, по которым я не соглашался, иногда яростно, с людьми, у которых после имен буквы таки были. Одним из самых ранних примеров, которые я могу вспомнить, было мое первоначальное отвращение к, казалось бы, обычному акту удаления когтей. Для меня это было просто здравым смыслом, независимо от того, какие исследования я читал, доказывающие обратное, или со сколькими ветеринарами и ветеринарными бихевиористами я консультировался, что результат как для организма кошек, так и для их психики чаще всего был катастрофическим. Просто наблюдая за кошкой, идущей по полу, я понимал, что у нее нет когтей. Ее походка казалась неестественной. Я фиксировал все больше и больше проблем у кошек с удаленными когтями, связанных с отвращением у них к лоткам. Количество “неудачных работ” было поразительным. И что еще хуже, эти кошки с тендонэктомией, опекунов которых ветеринары убедили, что операция является гуманной альтернативой удалению когтей, разозлили меня безмерно. Этим беднягам приходилось ходить, не имея возможности втягивать когти, из-за чего они цеплялись за ковровое покрытие. И “профессионалы”, к которым я обращался за советом, с равной долей самодовольного гнева и снисходительности уверяли меня, что не было никаких исследований, подтверждающих подобные утверждения, что я антропоморфен и потерплю неудачу, если когда-либо захочу заниматься “наукой” о поведении животных. Я рад сообщить, что удаление когтей в настоящее время запрещено законом в двадцати семи странах, в некоторых из них за это приговаривают к тюремному заключению, а также во многих городах Америки. Но по-прежнему есть ветеринары и опекуны, которые не видят в этом проблемы.

Не удаляйте когти у ваших кошек!
Легко представить, что удаление когтей у кошки - это просто постоянное подстригание ногтей, но это не может быть менее точным объяснением. Представьте, что кто-то отрезал вам все пальцы чуть ниже первой костяшки, и вам пришлось так жить всю жизнь. Это гораздо ближе к тому, что испытывает кошка, у которой нет когтей. Удаление когтей может привести к физическим, поведенческим и эмоциональным проблемам на долгие годы. Если ваша кошка царапает вещи, которые вы бы не хотели, чтобы она царапала, вот несколько способов, которые вы можете предпринять: убедитесь, что у нее есть подходящие поверхности для царапания, которые не являются мебелью, вместо старого ковра попробуйте сизаль или гофрированный картон, попробуйте мягкие лапы: чтобы она не царапала когтями, наденьте на них чехлы, это предохранит от любого ущерба.

Кошачья автострада
Воспользуйтесь всеми возможными укромными уголками и точками обзора, начиная под диваном до верхней части книжного шкафа. Проявите фантазию, придумав, как разместить своего обитателя - кошку на дереве или в кустарнике. Особенно если у вас несколько кошек, вы угодите обитателям кустарников и деревьев и это означает, что они могут владеть миром на своих собственных условиях. Отсутствие конкуренции за двери и пространство на полу означает меньший трафик. Постройте больше полос для различных видов кошачьих пассажиров, и у вас будет меньше пробок, в буквальном смысле этого слова! Помните, что все, что вы создаете, включая места для лотков, должно иметь несколько точек входа. Кроме того, чем больше выездов на шоссе, тем меньше шансов попасть в засаду и тем больше шансов на счастливое сосуществование. Теперь, пятнадцать лет спустя, я пришел к убеждению, что принадлежу к другому поколению профессиональных зоологов, которые приходят в эту сферу с другой стороны, предлагая столь же информированный подход, но с новой точки зрения. Однако в то время единственное, что я знал, это то, что я выскочка; я чувствовал себя так, словно украл чью-то личность, и я щедро пользовался ею, зная, со смесью страха и возбуждения истинного наркомана, что в любой момент меня могут поймать. После посещения семинара в Денвере, который проводил уважаемый специалист по поведению животных, я подошел к ней, испытывая облегчение от того, что я не один на этом острове. Дело даже не в том, что мне нужен был ее совет о том, как стать бихевиористом. Я просто хотел поговорить о кошках. Это было похоже на то, как если бы я впервые встретил другого музыканта на встрече по двенадцати шагам, и в итоге мы поговорили о "Звуках сержанта Пеппера" и "Звуках домашних животных". Это был трехчасовой экстаз от разговора, дружеское лицо в чужой стране.

«Привет», - сказал я, и глаза у меня заблестели «Я только начинаю осваивать эту область, и я бы с удовольствием поговорил с тобой». Я продолжал и говорил достаточно долго, чтобы понять, что она не отвечает ни слова, а я изо всех сил стараюсь показаться самым умным и тишина заставляет меня потеть. По мере того, как я говорил, выражение ее лица постепенно менялось с «конечно, буду рада оставить вам автограф на моей книге» на «что-это-за-хрень-плавает-в-моем-супе». “И поэтому, кажется, я подумал, что просто... Я не мог продолжать, не перед лицом этой каменной стены. «Это не то, в чем ты можешь просто так решить, что ты хорош», - наконец произнесла она таким голосом, от которого у меня бы мороз пробежал по коже, если бы это было возможно. А потом она повернулась ко мне спиной и заговорила с кем-то другим. Я не знаю, почувствовала ли она угрозу со стороны меня в буквальном смысле этого слова, может быть, она подумала, что я собираюсь что-то украсть, — но позже на той неделе кто-то прислал мне ссылку на сообщение на ее веб-сайте, сделанное в день семинара, в котором говорилось: “ЛЮБОЙ может называть себя специалистом по кошачьему поведению. БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ”.

Я позволил ей перезарядить двуствольный дробовик "страх/сомнение". И с этого момента я перестал называть себя специалистом по кошачьему поведению. Я не хотел, чтобы она разозлилась на меня и в конечном итоге обнаружила, что я самозванец. Поэтому я назвал себя “консультантом по поведению кошек”. И со временем я стал называть себя по-разному, но поначалу, по крайней мере, называть себя Кошатником или Кошачьим папой, или кошачьим переводчиком, или кошачьим психоаналитиком было просто беззаботным способом избежать неприятной правды о том, что какая-то часть меня слышала ее и верила, что я не являюсь квалифицированным специалистом для выполнения этой работы. Недостаточно быть эмпатичным существом, недостаточно много знать о кошках, понимать их на фундаментальном уровне.

Я начал прикрывать свои татуировки, когда ходил по домам к людям; я вынул свои серьги. “Я хочу, чтобы мои клиенты обращали внимание на своих кошек, а не на мой внешний вид”, - сказал я себе, но на самом деле я имел в виду следующее: “Я хочу, чтобы мои клиенты не замечали, что я не знаю четырехсложных слов, которые вы должны знать для выполнения этой работы”. Когда я был совсем маленьким, мы с отцом ходили на работу и я с благоговением наблюдал, как он заключал сделки на своем ломаном английском и так же часто надирал кому-нибудь задницу. На стене рядом с его рабочим столом висела табличка. Стены были обшиты панелями из темного дерева, которые были повсюду в начале 70-х. Вывеска была сделана из топляка, таких досок было в изобилии на всем побережье от Кони-Айленда до Атлантик-Сити. Рядом с лицом бродяги были вырезаны слова: “Продавать — все равно что бриться: если ты не делаешь этого каждый день, ты бродяга!”

Мой папа всегда говорил мне, что пока я счастлив, счастлив и он. Но сейчас, в первые дни, когда я сам только начинал работать, впервые на моей памяти чистый и трезвый, полностью выйдя из зоны комфорта, которую я когда-либо знал, я снова стал тем ребенком - я зависел от одобрения своего отца и чувствовал себя так, словно я был частью этого покрытого пятнами бревна. Я полагал, что со всей стороны он знал, что я слишком долго спал чтобы представлять из себя профессионала. Проблема или благословение, в зависимости от того, как на это посмотреть, заключалась в том, что образ, на создание которого я потратил всю жизнь, невозможно было скрыть, стереть или сбрить. Когда я начал работать на своего отца, начиная с лета после окончания второго курса средней школы, трудности были очевидны. Я был заядлым любителем нравиться людям, я хотел, чтобы мой отец был доволен мной, но мне все равно ПРИХОДИЛОСЬ демонстрировать свои причуды. Тем летом я проколол ухо; моя первая серьезная девушка сделала это, конечно, с помощью английской булавки и льда. «Что, черт возьми, ты с собой сделал?» - спросил мой отец, когда увидел меня «На что это похоже?» «Ну, ты же не будешь работать с этой штукой в ухе”.

Итак, я вынимал ее утром и вставлял обратно во время обеда, затем снова вынимал, а затем снова вставлял в конце дня. Я постоянно кровоточил. Для меня это не имело никакого смысла — как мой отец мог спокойно смотреть на кровь, текущую по моей шее, но считать неприемлемой дурацкую золотую запонку в ухе? Тогда мне было на это наплевать — через несколько недель я уже делал серьги из спичечных коробков с машинками. Однако теперь, когда, с одной стороны, на меня давили предпринимательские суждения моего отца, с другой - презрение известного бихевиориста, а посередине не было ничего, кроме моих пропущенных букв, я не знал, что делать. Но потом в моей жизни появилась Джин Хофве, у которой после фамилии стояли статусные буквы и которая писала мне письма и выражала одобрение, давая понять, что все будет хорошо. Через две недели после того, как приют переехал в наше совершенно новое здание, у наших кошек произошла грандиозная вспышка инфекции верхних дыхательных путей. У кошек были серьезные проблемы, потому что из-за инфекции они не чувствовали запаха своей еды, а тот факт, что они не чувствовали запаха своей еды, означал, что они не ели. Вообще. В большинстве из них были трубки для кормления, и у меня была команда волонтеров, но, несмотря на все наши усилия и намерения, они да и я не смогли принести много пользы. Я имею в виду, что если бы мы просто все находились все время с кошками и поддерживали их, только наша любовь не убила бы инфекцию. А потом кто-то рассказал мне об этом ветеринаре, докторе Джин, у которой была линейка холистических средств под названием Spirit Essences. «Вы должны попросить ее приготовить что-нибудь для кошек», — сказали мне и, поскольку мы были в отчаянном положении - эти кошки умирали от голода, - я так и сделал. «Только скажите своим волонтерам, сказала она мне по телефону «что всякий раз, как они будут заходить в изолированную зону, они должны наносить средство на кошек, распылять его в воздухе и добавлять им в воду».
И кошки поправились. Быстро.

Я попытался понять причину, потому что это лекарство очень напоминало зелье из ведьминого котла. «Должно быть, дело в том, что мы прикасаемся к кошкам и стараемся передать им целительную энергию намеренно и они это понимают», – сказал я. «Да, это возможно. Это гомеопатическое средство, – ответила Джин, – но зачем лишние объяснения, цветочный экстракт ведь работает». Тогда состоялась наша первая встреча и совместная работа, после чего каждый говорил, что мне нужно работать с этой женщиной. Стоило мне только упомянуть ее имя, остальные его подхватывали и многозначительно кивали. Примерно так же происходит, когда на заднем фоне играет какая-то мелодия, ты слышишь отдельные ноты, но не воспринимаешь целиком, а потом она начинает играть всюду. Один из сотрудников приюта мне сказал: «Вы с ней одинаково видите кошек, и понимаете, что им нужно».

Когда шесть месяцев спустя меня “сократили” и я внезапно остался без “нормальной” работы, валяясь на диване и пытаясь придумать, как прокормить Бенни и Велурию, оказалось, что люди говорили ей, что ей тоже нужно встретиться со мной. Практически в то же время, когда меня уволили, она отказалась от своей практики стоимостью 75 000 долларов в год. А через несколько дней после этого, когда я буквально переступил порог ежемесячного сетевого мероприятия для местных зоозащитников, ведущая вечеринки, наша общая подруга и специалист по общению с животными Кейт Солисти, сказала: «О, наконец-то, Джексон, это Джин, Джин, это Джексон».

Продолжение автобиографической повести о жизни Джексона Гэлакси следует. Надеемся, что это повествование поможет вам ещё лучше понимать взаимоотношения с вашими подопечными кошками.

Благотворительный фонд «Кусочек счастья для бездомной кошки» будет признателен за отзывы.